Реализационные категории мыследеятельности  

Выступление на Втором Методологическом конгрессе (18-19.03.1995 г.) По сути здесь уместно поставить вопрос: а каково место человека в таком множественном мире? Поскольку я, человек не могу исходно мыслить себя множественным, а схватываю себя достаточно цельно, по крайней мере на определенных промежутках своего существования. И зачем, и что мы можем сделать с этой множественностью, как бы мы ее ни описали? М.Хинтикка может описывать семантику возможных миров, поскольку он реализует познавательную установку, а тот, кто работал бы в реализационной установке? Его такое положение вещей, конечно же, устраивать не может. И поэтому, как в свое время Декарт вводил неявным образом через принцип: «я мыслю, следовательно, — существую», человеческое, (я не говорю сейчас про индивидуумы, а человеческое как меру того, что существует и что не существует), здесь также (поскольку дело не в том, что справедлива или несправедлива эта установка как таковая: в ситуации множественности миров это совершенно несущественно) для того чтобы сделать эту установку действительной, соответственно,

Хорошо быть молодым!

СМД-подход в культурной политике, или культурная политика в метаподходе.

Можно сказать, что культура нас «пыталась поймать», но ей это постоянно не удавалось. В 90-е годы мы все же были пойманы. Усилиями предшествующих генераций методологов нам было обеспечено место в культуре, и собственными усилиями мы обеспечили себе социализацию и институционализацию. Причем мы сами рассматривали себя организаторами мыследеятельности (у нас на этот случай была подготовлена соответствующая схема), и нам позволили ее организовывать, поскольку такое место оказалось вакантным, после того как тотальная претензия КПСС была дискредитирована.
Боже, чего мы только не городили, как только осознали, что с нами произошло!
Кто-то стал обсуждать, «почему методологи проиграли перестройку». Кто-то взялся консультировать правительства или оппозиционных политиков, которым светило возглавить правительство. Причем делали это уже в разных странах, а не только в России, правопреемнице СССР. Кто-то стал осваивать глобальные процессы – от феминизма до устойчивого развития, от программы Сороса до Международного валютного фонда и Всероссийского банка развития регионов. Еще чуть-чуть, и мы предложили бы проводить ОДИ в Давосе. Может быть, это никому бы и не повредило, но и пользы никому от этого бы не было.

Наивное путешествие в Беларусь. Средства массовой информации.

Отсутствие свободы слова и информационной инфраструктуры закрывает для путешественника возможность третьего и последующих впечатлений. Можно отправляться домой или начинать влезать в местные дела и самому разбираться изнутри. В последнем случае важно не превратиться целиком в местного жителя, иначе ничего не увидишь и не поймешь, все станет привычным и естественным, от века и на веки веков, страна потеряет свою удивительность. Придется обзавестись дачным участком, выкладываться на нем до потери всякого интереса к окружающему, лишится наивности и простоты.

Наивное путешествие в Беларусь. Знаки и символы.

И вот вы в Минске, утренняя привокзальная площадь встречает вас лозунгами о нерушимой дружбе народов, которой мы крепки. Вы, конечно,понимаете, что в лозунге скрыт какой-то глубокий смысл, армяно-азербайжанская резня и дипломатическая война прибалтов с Россией к этому смыслу отношения не имеют. Если вы думаете, что эти лозунги остались от старого режима, что практичные белорусы просто не хотят тратить деньги на их снятие, то вы ошибаетесь. Попробуйте въехать в Минск на машине. На широких проспектах окраинных новостроек вы обнаружите лозунги времен независимости, исполненные в том же духе по тексту, но в бело-красно-белых цветах национального флага и с гербом Погоня в оформлении. Если белорусы продолжают тратиться на лозунги, значит, это кому-нибудь нужно.

Культурные катастрофы: найти себя должна Беларусь в XXI веке

Интервью «Белорусской газеты» с А. Грицановым, В. Мацкевичем, В. Абушенко.

Политические игры с самоопределением наций, модные в ходе развала европейских империй после первой мировой войны, располячивание и вытеснение евреев на фоне сталинской урбанизации превратили белорусов в титульную нацию на территории культурно аморфного региона от Смоленска до Белостока. Большевистская БССР, утратив остатки едва начавшей складываться национальной городской культуры, могла тем не менее в качестве исторической «спадчыны» предложить потомкам эпос Миндовга и Гедимина, славу Витовта, конституцию Сапеги, культурный ренессанс Радзивиллов. Наследником же всего этого оказалась нация в младенческом возрасте, без культурных корней, без планов на будущее…

Белорусско-российские отношения: впервые через два века

Для России август 91-го стал точкой перелома, когда кончился второй этап эволюции, помеченный выше как романтический, и начался третий — либеральный. Для Беларуси эта объяснительная схема не подходит. В Беларуси путча ГКЧП не было. Факт путча крайне важен для Беларуси именно как событие российской истории, которое Беларусью прожито не было, и это определило ее инаковость по отношению к стране, где оно произошло. C этого момента Беларусь и Россия пошли разными путями.
Белорусская номенклатура более молода и жизнеспособна, чем российская. Она не раздиралась теми противоречиями, которые были характерны для российской номенклатуры, как московской, так и провинциальной. Как одна из провинциальных частей советской, она находилась в особых условиях, отличаясь от московской, от провинциальной российской и от номенклатуры бывших союзных республик.

Страна привычных лиц

У Генриха Белля есть новелла “Город привычных лиц”. Мы живем в Стране привычных лиц. Когда люди новые, а лица привычные, имен называть не хочется.
Социологи давно изобрели для облегчения выяснения мнений форму закрытых вопросов и вариантами ответов: “да — нет — затрудняюсь ответить”. Если сегодня опросить мнения самых компетентных экспертов о деятельности новой президентской администрации Республики Беларусь, то самым распространенным вариантом ответа будет — затрудняюсь ответить. Конечно, два месяца после выборов — недостаточный срок, чтобы составить отчетливое мнение о действиях новой команды, но дело не только в этом.

О прачках, высокой моде, огурцах и большой политике

Был такой анекдот. Склонившаяся над корытом прачка, устало мечтает: — Вот, выйду замуж за графа, стирать буду только на себя и на графа. Все дальнейшее — мораль из этого анекдота.
Одному цинику прошлого века приписывают такое высказывание: “Я могу жить без самого необходимого, но не могу без излишеств”. Оценки того, что является необходимым, что полезным, что роскошью — всегда субъективны и напрямую зависят от того, кем оценивается. Прачка и графиня считают полезным и необходимым разное.

Труд — дело чести?

Почему люди делают то, что они делают? Старик сажает деревья, которые начнут приносить плоды через много лет после его смерти. Солдат защищает позиции зная, что не доживет до победы. Писатель пишет книгу понимая, что ее невозможно опубликовать при его жизни. Политик упорно повторяет мнение, которое отвергается большинством граждан его страны. Пожарник, рискуя жизнью спасает незнакомых ему людей, которые может быть сами виноваты в пожаре. Может быть все подобные случаи экстремальны, случаются редко и не с каждым. Но именно потому, что такое возможно, что такое происходит — возможна жизнь. Именно поэтому она продолжается. Все эти случаи так непохожи на повседневную жизнь. Во всех этих случаях люди руководствуются вовсе не бытовыми мотивами.

Беларусь: зеркало заднего обзора

Каждый шаг, каждое решение в жизни и в политике открывает какие-то перспективы в будущем, а какие-то закрывает. Каждое решение это выбор чего-то нового, и, одновременно с этим, отказ от чего-то в прошлом. В нашем прошлом было много хорошего и плохого, а отказываться приходится сразу и от того, и от другого. Когда мы отказываемся от плохого в прошлом, то надеемся что, хорошее сохранится само собой. Потом, оглядываясь назад, видя потерянное, мы начинаем ностальгировать и сомневаться в принятых решениях, может мы погорячились, может быть сделали ошибку в решении.